Личная жизнь
У Владимира Маяковского было достаточно много женщин. Одной из них была Софья Сергеевна Шамардина. Она была умницей (закончила минскую гимназию с отличием), красавицей и уверенной в себе девушкой. Современники звали ее «первая артистка-футуристка». Ее отец был мелким чиновником и был знаком с Корнеем Ивановичем Чуковским, который и познакомил Софью с Владимиром.
«Маяковского увидела и услышала первый раз осенью 1913 года в Петербурге в Медицинском институте. Лекцию о футуристах читал К. Чуковский, который и взял меня с собой в институт, чтоб показать живых, настоящих футуристов. Маяковского я уже знала по нескольким стихотворениям, и он уже был «мой» поэт. Читала и «Пощечину общественному вкусу».
«После Корнея Ивановича вышел на эстраду Маяковский — в желтой кофте, с нагловатым, как мне показалось, лицом — и стал читать. Никого больше не помню, хотя, наверно, были и Бурлюки, и Крученых.»
После этого Софья, Корней и Владимир отправились в «Бродячую собаку».
«Я сидела между ним и Чуковским, счастливая и гордая вниманием поэта.»
««Я ее провожу», — сказал Маяковский. Корней Иванович заколебался. Провожатый казался ему не очень надежным. Но сама провожаемая совсем не протестовала. Мигрень у К.И. была сильная, и она решила вопрос. Он очень торжественно и значительно поцеловал меня в лоб и сказал:
«Помните, я знаю ее папу и маму.»»
«Ехали на извозчике. Небо было хмурое. Только изредка вдруг блеснет звезда. И вот тут же, в извозчичьей пролетке, стало слагаться стихотворение: «Послушайте, ведь если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно?.. Значит, это необходимо, чтоб каждый вечер над крышами зажигалась хоть одна звезда?»
«Держал мою руку в своем кармане и наговаривал о звездах. Потом говорит: «Получаются стихи. Только не похоже это на меня. О звездах! Это не очень сентиментально? А все-таки напишу. А печатать, может быть, не буду».»
«Да, учеба полетела в тартарары. Скромная провинциалка стремительно превращалась в богемную даму-вамп. Она была молода, он был молод, они были молоды, любовь, творчество, свобода — что еще?»
«Это была такая любовь — как в школе, когда на скамейках вырезают «Соня плюс Володя равно любовь», не боясь уже, что прочитает учительница. Когда они надолго расставались, при встрече все не могли оторваться друг от друга — стояли на вокзале посреди толпы, смотрели в глаза, без конца гладили руки, плечи, лица…»
Однако, несмотря на такую сильную любовь , все закончилось очень печально. Софья забеременела, по настоянию Чуковского (который по мнению некоторых был в неё влюблён) сделала аборт. Маяковский стал ей не приятен.
«Сонька уехала в Минск, домой — золотая и шумная юность облетала осенней листвой. Здесь пришлось начинать все заново, но у Сонки была красота и удивительный голос. Она бросается в политику — даром что на Бестужевских курсах не слушала юридических дисциплин.»
С Марией Денисовой Владимир Маяковский встретился в Одессе в 1914 году — во время турне футуристов. Она была «совершенно необыкновенной девушкой: высокой, стройной, с замечательными сияющими глазами, словом, настоящая красавица». В первый день их знакомства они гуляли до самый ночи, а после прогулки с лица Маяковского не сходила улыбка. Денисова стала лирической героиней поэмы В.В. Маяковского «Облако в штанах».
«Вы думаете, это бредит малярия?
Это было,
было в Одессе.
«Приду в четыре», — сказала Мария.
Восемь.
Девять.
Десять.»
Отрывок из поэмы «Облако в штанах»
Мария отказалась выйти замуж за Маяковского и вскоре вышла замуж за инженера Строева. Родила дочь Алису. Ее вторым мужем стал революционер Ефим Афанасьевич Щаденко.
Лиля Юрьевна Брик
Сама Лиля не раз признавалась:
«Мама не знала со мной ни минуты покоя и не спускала с меня глаз».
В детстве Лиля очаровала своего учителя словесности и после того, как это вскрылось, родители приняли решение отправить ее в польскую деревню к бабушке. Однако и там не обошлось без происшествий - юная Лиля вскружила голову родному дяде. Вскоре он сделал ей предложение руки и сердца. Узнав об этом, отчаявшиеся родители немедленно забрали дочь в Москву. Там Лиля забеременела от своего учителя музыки Григория Крейна. Мать и тетушка потребовали от нее аборта. Так как в России это было запрещено, операцию ей делали тайно, в железнодорожной больнице недалеко от Армавира, которая, по словам Лили, напоминала клоповник. После этого случая Лиля стала постепенно возвращаться к многочисленным романам с поклонниками.
Когда девушке было 13 лет, началась история отношений между ней и Осипом Бриком. Он заинтриговал ее тем, что впервые не ответил ей взаимностью. Она так переживала, что у неё начался нервный тик и стали выпадать волосы. Однако даже холодный Брик не устоял перед чарами Лили. Спустя семь лет со дня знакомства, в 1912 году, молодые сыграли свадьбу. Как утверждала в своих мемуарах сама Лиля, брачные отношения с мужем у нее прекратились еще в 1915 году, однако теплые чувства к нему сохранились на всю жизнь:
«Я любила, люблю и буду любить его больше, чем брата, больше, чем мужа, больше чем сына. Про такую любовь я не читала ни в каких стихах, нигде. Я люблю его с детства, он неотделим от меня. Эта любовь не мешала моей любви к Маяковскому».
Впервые Лилю и Владимира познакомила сестра Лили, Эльза. Эльза видела в нем будущего жениха и хотела показать его родственникам. Лиля без труда охмурила Владимира и отбила его у сестры. Поэт на коленях читал стихи и просил позволения посвятить их ей, Лиле, а ее сестра в это время сгорала от ревности.
Через несколько дней Маяковский появился у Бриков снова – с неожиданной просьбой. Он просил «принять его насовсем». Лиля, в восторге от нового обожателя, тут же дала свое согласие. Осип Брик скрепя сердце дал согласие и начался один из самых эпатажных и загадочных романов прошлого века – «брак втроем».
В 1918 году Лилия брик и Владимир Маяковский обменялись символическими кольцами. На одном были выгравированы инициалы поэта, на втором — его музы. Буквы ЛЮБ, если вращать кольцо, превращались в бесконечное «люблю». О своем обручении Лиля сообщила сестре Эльзе:
«Я сказала Осе, что мое чувство к Володе проверено, прочно и что я ему теперь жена. И Ося согласен».
В 1919-м Брики переехали в Москву, разумеется, вместе с Маяковским. И на двери их квартиры была повешена табличка: «Брики. Маяковский». Однако Лиля и не думала хранить верность ни Брику, ни тому, кого она с такой легкостью увела у собственной сестры.
Несмотря на то, что «брак втроем» давал относительную свободу всем его участникам, Лиля не позволяла Маяковскому переходить обозначенные ею границы. Когда поэт решил жениться на студентке Наталье Брюханенко, Лиля написала ему письмо:
«Володечка, до меня доходят слухи, что ты серьезно решил жениться. Не делай этого, пожалуйста!».
Лилия была потрясена , узнав об американской дочери поэта, родившейся у русской эмигрантки Элли Джонс в 1926 году. Чтобы отвлечь внимание поэта от американской семьи, она попросила свою сестру познакомить Маяковского с эффектной русской эмигранткой Татьяной Яковлевой. Вспыхнувшее в поэте чувство действительно привело к тому, что Маяковский перестал общаться с Элли и дочкой.
Вернувшись из Парижа в Россию, Маяковский публично прочитал свои стихи, посвященные Татьяне Яковлевой. Лиля оказалась возмущена и этим. Брик решила добиться реванша: устроив вечеринку, она, разумеется, позвала на нее и Маяковского. В середине вечера, когда все изрядно выпили и расслабились, она зачитала письмо из Парижа, от сестры. Главной новостью была та, что Татьяна Яковлева выходит замуж за богатого французского виконта. Маяковский побледнел как полотно, встал и молча вышел… Не стоит и говорить о том, что ничего подобного не было – письмо было написано по просьбе самой Лили.
«Власть Лили Юрьевны над Маяковским была безмерна всегда, до конца его дней. Еще в двадцать девятом Маяковский говорил, что если бы Лилечка сказала, что зимой босиком с Таганки надо на цыпочках идти в Большой театр, то, значит, так и надо было делать…»
Василий Катанян
Судя по дневникам Лили, самоубийство Маяковского она восприняла вполне спокойно, хоть и винила себя в том, что не оказалась рядом в этот момент. Смерть Осипа, с которым на тот момент она уже не была в браке, ударила по ней намного сильнее:
«Когда не стало Маяковского — не стало Маяковского, а когда умер Брик — умерла я».
При всей своей огромной любви к Лиле Маяковский периодически срывался на романы. В 1925-м, в ходе поездки в Америку поэт оказался в поразившем его Нью-Йорке. Поездка в Америку была самым длинным заграничным путешествием Владимира длиною в три месяца. Именно здесь, благодаря Давиду Бурлюку, он познакомился с Элли Джонс (Елизаветой Зиберт), эмигранткой из России. Она была переводчицей поэта, который совсем не знал английского языка. Маяковский нарисовал несколько портретов Елизаветы, говорил что пишет стихи об их любви. Они были неразлучны до самого отъезда Маяковского. В 1926-м Элли Джонс родила дочь — Хелен Патрицию Томпсон (Елену Маяковскую). Владимир Маяковский видел ее только один раз, в 1928 году, когда они с Джонс встретились в Ницце. Фотография дочери потом хранилась в кабинете поэта, в его московской комнате.
«Две милые мои Элли. Я по вам уже соскучился. Мечтаю приехать к вам. Напишите, пожалуйста, быстро-быстро. Целую вам все восемь лап…»
Работала редактором в Госиздате. Знакомая Маяковского Галина Катаян вспоминала о невероятной красоте этой девушки так: «Такой красавицы я еще не видела. Она высокая, крупная, с гордо посаженной маленькой головкой. От нее исходит какое-то сияние, сияют ямочки на щеках, белозубая, румяная улыбка, серые глаза. Этакая Юнона в комсомольском обличье».
Наталья познакомилась с Владимиром , когда ей было 20, а Владимиру - 33. После первого свидания они не виделись год, и только в 1926 году столкнулись там же, где и в первый раз, — в библиотеке Госиздата. И с тех пор стали практически неразлучны. Друзьям Маяковский представлял её: «Мой товарищ-девушка». В 1927 году они отдыхали в Ялте. Каждое утро Маяковский работал, здесь поэт закончил поэму «Хорошо!». После обеда они готовились к ежедневным поэтическим выступлениям:
«Темы разговора были: против есенинщины, против мещанства, против пошлятины, черемух и лун. За настоящие стихи, за новый быт».
Хотя всем казалось, что Наталья и Маяковский очень красивая пара, и они обязательно должны пожениться. Но брака так и не случилось. В 1928 году Маяковский признался Наталье, что любит Лилю Брик.
«Я люблю Лилю. Ко всем остальным я могу относиться только хорошо или очень хорошо, но любить я уж могу только на втором месте. Хотите – буду вас любить на втором месте?».
Наталья отказалась от «второго места» и их роман вскоре угас. Спустя несколько лет, уже после ухода Маяковского из жизни, в его архивах было найдено письмо от его возлюбленной, Лили Брик.
«Володечка, до меня доходят слухи, что ты серьезно решил жениться. Не делай этого, пожалуйста!».
Татьяна работала манекенщицей в доме моды Кристиана Диора и снималась для рекламных плакатов. Она познакомилась с Владимиром Маяковским, когда он в 1928 году приехал в столицу Франции. В первый день знакомства он решил проводить Татьяну до дома. Ей запомнился трогательный момент, когда в холодном такси она начала кашлять и Владимир снял своё пальто, чтобы укрыть ее.
«С этого момента я почувствовала к себе такую нежность и бережность, не ответить на которую было невозможно».
Татьяна стала лирической героиней двух стихотворений — «Письмо товарищу Кострову из Парижа о сущности любви» и «Татьяне Яковлевой». Последнее Владимир прочитал на своем поэтическом вечере.
«Ты одна мне
ростом вровень,
стань же рядом
с бровью брови,
дай
про этот
важный вечер
рассказать
по-человечьи.»
Отрывок из стихотворения «Татьяне Яковлевой»
Однако Татьяна запретила их публиковать, поскольку ей не понравилась подобная огласка их отношений. Перед отъездом в Москву Маяковский сделал ей предложение руки и сердца, он хотел чтобы она вернулась с ним в СССР. Но девушка не согласилась, и поэт уехал один. Перед отъездом он заключил контракт с парижской цветочной фирмой, и Татьяна Яковлева долгие годы получала по воскресеньям букеты цветов.
«И теперь то ли первый снег,
То ли дождь на стекле полосками,
В дверь стучится к ней человек,
Он с цветами: «От Маяковского».
Стук рассыльный как всякий стук.
Но нелепо, нежданно, странно:
Маяковский — и астры вдруг.
Маяковский — и вдруг тюльпаны.
Маяковский — и розы чайные…
Что в них — нежность или отчаянье?
<…>
А потом этой смерти бред…
Застрелился. Весна московская.
Маяковского — больше нет.
А букеты — от Маяковского.»
Аркадий Рывлин, отрывок из поэмы «Цветы от Маяковского»
Веронику Полонскую и Владимира Маяковского познакомил Осип Брик. Полонская потом писала:
«Когда он стал читать мне свои стихи, я была потрясена. Читал он прекрасно, у него был настоящий актерский дар. Помню хорошо, как он читал „Левый марш“, раннюю лирику».
Двадцатилетняя Вероника Полонская во время знакомства с поэтом уже состояла в браке с актером Михаилом Яншиным. Роман с Маяковским для неё был страстным и мучительным. Поэт требовал, чтобы актриса немедленно развелась с мужем и переехала к нему.
«Он очень обижался на меня за то, что я никогда не называла его по имени. <…> Владимир Владимирович смеялся надо мной, утверждая, что я зову его „никак“. <…> Говорил, что, несмотря на нашу близость, он относится ко мне как к невесте. После этого он иногда называл меня невесточкой».
14 апреля 1930 года они приехали к Маяковскому на Лубянку.
«Я просила его не тревожиться из-за меня, сказала, что буду его женой. Я это тогда твердо решила. Но нужно, сказала я, обдумать, как лучше, тактичнее поступить с Яншиным»
Маяковский ревновал свою возлюбленную к театру и умолял ее перестать ходить туда ради него. В день своей смерти он просил ее не ходить на репетицию и остаться с ним. Полонская же отказалась. Только дойдя до парадной лестницы, актриса услышала выстрел. Она с ужасом вернулась обратно в комнату и увидела, что Маяковский выстрелил себе в грудь. Карета скорой помощи приехала слишком поздно, когда поэт был уже мёртв.
